До 20 января 2019 г. в Музее современной истории России, Москва, ул. Тверская, дом № 21, будет демонстрироваться выставка "История России в зеркале рекламы". Выставка  организована с участием журнала "Тара и упаковка" и Музея упаковки.



27 ноября 2018 г., в 19:00 в Музее предпринимателей, меценатов и благотворителей на ул. Донская, 9 состоится презентацию книги Андрея Павловича Ушакова "Русские фигурные бутылки".


25 ноября 2018 г. в 15:00 в Музее предпринимателей, меценатов и благотворителей на ул. Донская, 9 состоится презентация новой книги известного краеведа Орехово-Зуево Александры Александровны Бирюковой «Мануфактура Викула Морозова».


С 28 ноября по 2 декабря 2018 г. на международной ярмарке интеллектуальной литературы, которая пройдет   в Центральном доме художника (Москва) состоится  презентация новой книги-альбома  «Чай Высоцкого. Полтора века истории», написанной  известным коллекционером Леонидом Лифляндом.


Вторые Юргенсоновские чтения

 

Российская государственная библиотека, Секция музыкальных библиотек Российской библиотечной ассоциации, Благотворительный Фонд П. Юргенсона, Библиотека им. И. С. Тургенева приглашают к участию в научно-практической конференции «Вторые Юргенсоновские чтения», посвящённой изучению отечественного нотоиздательского дела XIX — начала ХХ веков.

 

Москва, ул. Воздвиженка, 3/5, Российская государственная библиотека, Отдел нотных изданий и звукозаписей

 

бесплатный, по читательскому билету или регистрационному списку


СОЛДАТЕНКОВ Козьма Терентьевич

Русский фабрикант, книгоиздатель, меценат, владелец художественной галереи

Главная тема

Разбудить ли третье сословие?

Я не люблю  революций и революционеров. Я их ненавижу. Инфантилизм несостоявшихся и не сумевших что- то себе доказать людей, а поэтому стремящихся  наломать дров и хоть этим выделиться, меня пугает. Революционеры, так же как и шоковые реформаторы, преследуют всегда одну и ту же цель: возвыситься над руинами разбитого ими царства. Они тщеславны, но часто и тщедушны. Они страдают комплексом неполноценности, по юношески злясь, что мир не вращается вокруг них. Они параноидально  «справедливы» в лозунгах и деспотично жестоки и нетерпимы к любому инакомыслию. Они фанатично верят в подхваченные или придуманные лозунги, превращая их в  догмы, не слыша слов и аргументов своих оппонентов. Сломав  всё  и придя к власти, они, наконец, понимают, что управлять, строить и сохранять – куда  сложнее, чем крушить  и громить построенное кем-то.  Во всех странах и во все времена они, революционеры- параноики, были, есть и будут. Они присвоили право на недовольство и гордятся этим. Но  есть много других, тоже, кстати, не всем довольных людей. Тем не менее, они  творят, пишут, строят и запускают, и осваивают. Они не ждут прихода к власти со словами: «Вот тогда и начнём что-то делать!». Они делают. Много и тех, кто доволен  любым строем. Они цинично – прагматичны, и подстраиваются к реалиям жизни как к плохой или хорошей погоде, выуживая из всего происходящего выгоду.

 

Вспоминается старый анекдот из советских времён:

- Ты где работаешь?

- Служу в КГБ, занимаюсь  недовольными   Советской властью!

- А что, есть довольные?

- Да! Но ими занимается ОБХСС.

 

Этот анекдот, по моему мнению, годится для всех времён из истории России. Да, в прочем, и не только России. Во все времена существовали люди, особо приближённые или особо допущенные к общему котлу бюджета и властных полномочий. В странах, где демократические перемены произошли раньше и смена элит происходит регулярно и периодично, таких людей меньше, но они есть. Но там само устройство структуры власти, система противовесов и разделения полномочий ограничивают  возможность безнаказанно разделять и властвовать, попирая не только нормы законов, но и этические нормы нормального сосуществования равных среди  равных. В странах с тоталитарным, или с авторитарным, или с псевдодемократическим режимом, без групп «особо  близких»,  подобранных не по принципу  оценки личного профессионализма, а по принципу «беспредельной преданности» лидеру, его идеям и инициативам невозможно себе представить ни одну  властвующую элиту. А как же при демократии?  Команда, конечно, есть, без неё никак.  Однако есть и множество примеров, когда   президент, допустим  демократ, а большинство парламента – республиканцы. И ничего! Вся штука в том, что основа построения демократической власти остаётся всегда незыблемой – разделение и независимость институтов власти. При авторитаризме тоже незыблемость, только другого плана. Один лидер, и под ним пирамида, без противовесов. Плохо это или хорошо? Не торопитесь с выкриками и возмущениями, вроде: «Как же это может быть хорошо?». При  некоторых обстоятельствах это не то что «хорошо», это – необходимое, но не всегда достаточное условие для сохранения стабильности  в стране. Представляю,  какие стрелы полетели сейчас  в автора сих строк со стороны  многих демократов. Не торопитесь. Повторю – да! Часто это необходимое, правда, не всегда достаточное, условие стабильности в государстве.  

Вспомним прошлое. Зарождение и развитие мини  государств в первом тысячелетии новой эры не произошло бы ни при каких условиях, не будь во главе их единоличного лидера с группой обласканных и приближенных обожателей (чаще они обожали не королей, а льготы, от них полученные). В VI-VII веках нашей эры король ли, князь ли  – это предводитель полупьяного войска грабителей, ведущий кочевой образ жизни и таскающий за собой сундуки с казной для оплаты службы своего окружения. У кого сильнее дружина ( бригада) у того больше земли, богатства, а значит, и власти.  Конечно, картина меняется с развитием феодального строя, с наступлением эры более оседлого образа жизни и появления классов ремесленников, торговых людей, профессиональных земледельцев. Людей третьего сословия. Не дворян (приближенных к трону) и не священнослужителей (это было тоже привилегированное  сословие).  А позже, с зарождением капиталистических отношений и перехода от мануфактурной стадии к фабричной, появился и новый мощный класс буржуазии вместе  с классом, не имеющим ничего, кроме рабочих рук – наёмным рабочим пролетарием. Представители прогрессивной буржуазии –  были не только, даже не столько обласканы  за преданность монарху люди. Это были напористые, умные, деловые и очень самостоятельные личности. А, как известно, личность, в правильном понимании слова, не в состоянии тупо пресмыкаться за подачки и возможность подбирать с барского стола. Буржуазия, защищая, естественно, в первую очередь свои достижения, богатства, стала противиться беспрекословному единоначалию со стороны правящих «помазанников». Единоличное правление монархов стало тормозом развития прогрессивного капитализма. Недовольных было много, и не только в стане голодающих.  И  что мы видим:  лидер развития  буржуазных отношений в Европе XVII века Англия не смотря на свою буржуазно-демократическую революцию так и не смогла переступить через монархию. Хотя была революция. Толчком к революции послужило не устройство системы власти как таковой, а экономический кризис, ухудшивший жизнь граждан. Были в нём недовольные, на тот период? Да, практически все, как при любом строе. Но одни недовольные жили хорошо, а другие недовольные – плохо. Экономический кризис подтолкнул к действиям тех, кому совсем плохо и тех, которые знают,  как может быть лучше. Нашлись и те, которым плохо всегда, если не они у руля! Началось волнение, охватившее огромный слой третьего сословия. А это – большинство. Революция началась и свершилась, но монархия осталась. Смеётесь? Мол, что это за монархия. Это же так, конституционная монархия, где решает всё и являет собой законодательную власть парламент, исполняет совет министров, а король – красивая вывеска, не более. И они ошибутся. И после победы армии Оливера Кромвеля над армией роялистов, и после суда над королём Карлом I, и последующей за ним казнью 30 января 1649 года, когда при большом скоплении народа королю отрубили голову, власть в стране отнюдь не перешла полностью  к парламенту. А назвать её демократичной было просто нелепо. Кромвель опирался исключительно на преданных ему лично полководцев, руководимую ими армию, и не принимал во внимание какой-то там парламент! Он его просто разгонял по любому поводу. А в конце концов, полностью захватил власть в свои руки. Ну! И где же здесь результат революции? Где смена структуры власти? Многие, конечно, мне сейчас напомнят, что несмотря на монархические замашки и самого Кромвеля, и его сторонников результат был. И очень серьёзный. Несмотря на наступившую после смерти Оливера Кромвеля так называемую реставрацию монархии все последующие короли  вынуждены были считаться с парламентом. Парламент стал тем противовесом, который сдерживал неуёмные аппетиты монархов, правителей и приближённых к ним элит. То есть монархи, учтя урок Карла I, вынуждены были считаться  с выборным законодательным органом, подчиняться  решениям которого было вменено каждому  – от короля до дворника. Памятуя страшные последствия деяний Карла I Стюарта, считавшего себя помазанником Божьим, которому претило  не то что подчиняться, а даже прислушиваться к мнению парламента, последующие монархи вели более сдержанную политику согласований с выборным органом власти. И уже не считали граждан своей собственностью, как  было ранее. Конечно, они использовали и хитрость, и подкуп парламентариев. Имели огромную поддержку – целое крыло парламента Тори. Но  были и Виги – противовес «монархической» фракции парламента. И  беспрекословной, тоталитарной, абсолютной  власти одного человека в Англии больше не было никогда! Кончилось то время, прошло. Какой ценой и кровью?  Об этом спорят историки, и оценки разные. Был ли другой выход? Думаю, на тот момент нет. Но, несмотря на перемены, произошедшие ещё  в XVII веке, сам парламент только в XIX веке стал делиться на либералов (бывшие виги – сторонники парламентской власти), и  консерваторов (бывшие  тори – сторонники монархии абсолютной). Только в 1867 году Тред-юнионы (рабочие союзы) одержали значительную победу и добились расширения числа избирателей. Теперь избирательным правом могли пользоваться не только лендлорды (богатые помещики ) и буржуазия, но и рабочие, а в 1893 году была создана Независимая рабочая партия (с 1902 года – Лейбористская партия). Почти 180 лет после начала революционного изменения! То есть революция, в отличие  от нашей, растянулась на огромный эволюционный период, что заметно меняет дело.

 

Немного другая, но похожая история произошла во Франции, хоть и намного позже. Власть во Франции XVIII века была сосредоточена в руках двух привилегированных  сословий – дворянства и духовенства. Это была правящая, приближенная и обласканная монархом элита, составляющая лишь 4% населения. А что же остальные? Крестьяне, торговцы, промышленники, просто горожане, ремесленники? Это было третье сословие. Многочисленное  и  бесправное. Работать и платить в казну налоги – основное их предназначение. Править будут другие. Ну, когда работа приносит блага, смириться с невозможностью  участвовать в управлении страной под силу почти всем. Но вот когда начинаются экономические трудности, дело пахнет табаком. Или скорее кровью. Когда неумелые и неуёмные траты королевской казны доводят государство до банкротства, власть предержащие перекладывают все тяготы на тех, кто платит налоги. Налоги растут, а неумелая кучка  несменяемой элиты продолжает править, не советуясь ни с кем. Такая ситуация устроит разве что тупых рабочих мулов, да и то, если их кормить и поить. И третье  сословие идёт на крайние, революционные меры. Причём тон порой задают не самые бедные и обиженные, а образованные, состоявшиеся и довольно успешные люди. Сочинения Вольтера, Дидро, Руссо оказали огромное влияние на  формирование общественного мнения. Подтолкнули к действию верхние слои третьего сословия. Но, по мнению многих историков, экономическая ситуация была не безвыходной. Достаточно было обложить налогом правящие элиты, и кризис был бы преодолён! Однако и духовенство, и дворянство не имели желания платить, но зато имели  желание и возможность руководить с выгодой только для себя. Спасти ситуацию можно было,  обложив налогом дворянство и духовенство. Раз спасать страну, так всем! Но – нет! Верхушка несменяемой власти неприкасаемая! Ну, тогда получите революцию. В начале – всё хорошо и тихо. От  возрождения в мае 1789 года Генеральных штатов с введением в сей совещательный орган представителей третьего сословия, до взятия Бастилии вооружённой толпой. А дальше – больше. Разделение общества. Казнь царствующей семьи! Жирондисты против якобинцев. Вчерашние соратники друг против друга. Террор и массовые аресты с обеих сторон. Причём террор такой, что и не снился ни при одном самом кровавом монархе! Борьба с переменным успехом. Упразднение судов, казни без суда и следствия, по спискам. Гильотина и палачи работают практически без обеденных перерывов! Кровавые бесчинства Робеспьера и казнь его самого. Море крови и бессмысленных сражений! Это всё революция! А результат? В результате Французская  революция, уничтожив тысячи граждан, подошла к режиму, весьма далёкому от демократии. Директория сменилась Консульством, а затем Наполеон стал императором и упразднил остатки республиканских проявлений. Далее не буду приводить известные всем из школьного курса истории факты. И для Наполеона нашлось Ватерлоо. Речь о другом. Сколько крови, смертей, унижений, изломанных судеб несёт любая революция. А результат часто один – возврат к государству, которое в том или ином роде является аппаратом насилия. Но  без него, без государства, –  никак. Но как влиять на правящие элиты? Обязательно с топором в руке? А, может, можно как то иначе? Может, не обязательно через колено  ломать хребет? Наверное – можно.  Наверное, один из путей – диалог. Но есть горячие неуёмные сердца.  Они есть и со стороны государства. Это те, кто не приемлет диалог с  «плебсом». Есть они и со стороны   недовольных «подданных» – это революционеры. Да, революционеры  больны, они тоже не готовы к диалогу!  Они подстрекают  более умеренных реформаторов к боевым действиям, а те, натыкаясь на циничное нежелание представителей государства  вести диалог, поддерживают идею захвата власти силовым путём. Возникает антагонизм в отношениях. Власть не в состоянии править старыми методами, а «подданные» не могут жить при старых порядках.   И болезнь приходит вместе с  революционерами  туда, где засидевшаяся верхушка власти изжила себя, но передать бразды другим, с  более свежим и острым, не замыленным  политическим взглядом и  умом, – не желает. Эта захиревшая власть, как ослабленный иммунитет, не может противостоять заражению извне. Революционеры смертельным вирусом начинают проникать  во все органы нездорового организма государства. Они заражают своей революционной эйфорией  многих.  И в результате, возглавив недовольных, которых большинство, приводят страны к разбитому корыту. Затем, напившись крови и устало взяв власть, пытаются слепить обломки. Лепят  неумело, а потому беспощадно и жестоко, возвращаясь к ещё более тупому и авторитарному правлению.

 

Россия – яркий тому  пример. За несколько кровавых лет начала XX века был совершён такой кульбит! Это была не революция, которая, как бы это не резало слух  многим,  происходит не мгновенно, а эволюционируя десятилетия, как в Англии, хотя бы. Это был – переворот! Кровавый захват власти с изменением всех жизненных, экономических и моральных устоев на 180 градусов. И после неудачной попытки Ленина, Троцкого и иже с ними построить государство рабочих и крестьян, с диктатурой, невиданной до селе, наступил хаос. Разорив страну и не найдя новых эффективных методов правления, вожди «кровавого переворота» попытались склеить разбитое корыто государственности. Путь выбрали проторенный. Экономический. НЭП! Ура! Но не тут-то было. Не долго ходили сытыми и обутыми граждане. Сталин  стал великим тираном-деспотом, возродившим абсолютную первобытную монархию, в её самом ужасном проявлении. Рабский труд миллионов заключённых, великие прожекты на костях замученных  подданных и трясущаяся от страха быть посаженными в любой момент  элита. Эта элита была пылью на сапогах вождя, но которая ему была необходима для решения задач управления государством. Здесь Вы меня поймаете, сказав:  «Вот же! Смена элит! Ротация! Борьба с приближенными и обласканными!». Но, к сожалению, всё не так. Не было в обществе тех противовесов в виде независимого парламента, независимого суда, независимой прессы. Причём независимые они должны быть друг от друга, но ни в коей мере не от закона и воли  избирателей. А, следовательно, и не было никакой элиты. Были рабы более сытые и были рабы более голодные. И, как в первобытном племени, был один вождь – людоед, которого обожествляли и боялись одновременно. Он покончил с болезнью под названием «революция», перестреляв, как бешенных  заразных псов, профессиональных революционеров. Он  возвёл в ранг Абсолюта великое божество Страх! Революций не было, но критическая масса недовольных едва сдерживалась колючей проволокой и железным занавесом от окружающего мира. Результатом его правления стала ощетинившаяся против всего мира ядерным оружием страна. Страна, где всё держалось на страхе. Нужна такая жизнь? Кто-то скажет: нужна, мы были  великая держава!  Держава великая для кого? И люди, пострадавшие в застенках, умершие на  «великих стройках» социализма, потерявшие всё в этой жизни не смогут и не должны понять и простить. Да, во времена правления Сталина не было революций, но  огромная армия униженных  и бесправных – это хорошая среда для возникновения взрыва. Взрыв не последовал. Оттепель хоть и не до конца вскрыла  нарыв недовольства, но немного  «стравила» напряжение. Сталин стал тем вождём, который сделал первые шаги к кончине социализма. Да- да! Он породил армию униженных и оскорблённых, задушив дух предпринимательства (уничтожение НЭПА) и создав феодально-рабский строй, с рабской безропотной серой массой вместо свободных граждан. Так что его путь борьбы с революциями – это дорога в никуда. В средневековье. Нужны не тюремные камеры, нужна сменяемость и демократичность власти.

 

Но вернёмся к  нашей теме. Революции в России начинали обиженные и не допущенные к власти и её прелестям  либералы, а заканчивали невежественные серые озлобленные массы, убивая всех без разбора. Затем их же пожирала созданная ими же диктатура, и в результате вновь полная монархия в виде генерального секретаря или президента, с игрушечным парламентом, изображающим красивую маску,  повёрнутую к миру и плебсу-избирателю улыбающейся стороной. Так на кой чёрт ломать всё, чтобы опять построить то же самое?  И как сказал мне один очень уважаемый человек: «Так я уже согласен на  конституционную монархию!». Я же добавлю. Но только без потрясений и с периодическим, регулярным  изменением лиц исполнительной и законодательной власти. Со сменой элит, независящих от «трона». Пусть будет царь. По крайней мере, он не позволит так растаскивать страну. У него же есть наследники на престол. А игра в президентов только усиливает авторитарность и ненадёжность, заточенную под одного лидера власть.  У Аркадия Райкина был замечательный монолог про циркового артиста, который нанизывал на канат всю свою семью и держал конец каната в зубах, взмывая под купол. Классик юмора задавал вопрос: «Что, ежели он чихнёт? Где семья?». Я задаю тот же: «Что, если лидер будет убит (не дай бог) или умрёт, или.., все мы люди? Не должно быть вождя. Только мощная исполнительная власть. Обновляемый регулярно законодательный орган, в виде парламента. Независимый суд. Независимые СМИ.  А цари и короли пусть живут и здравствуют. Пусть будут тем объединяющим и символизирующим  единство  нации символом, который мы так пытаемся найти, или ещё хуже – придумать. Диалог власти с народом должен быть одобрен с обеих сторон и продолжаться бесконечно и продуктивно, а все призывающие к силовому  захвату власти и свержению таковой – латентные, потенциальные тираны. Им глубоко плевать, сколько сгорит в топке революции. Им нужна власть, как наркотик для наркомана, как титька для новорожденного, как керосин для лампы! Но мы то! Жизнь дана человеку один раз, и прожить надо – наслаждаясь, а не умирать за идеи неудачников, оставшихся без кормушки власти и рвущихся к ней.

 

Только ли призывающие к революции опасны для общества  и его будущего?  К сожалению, нет. Виноваты, в первую очередь, те, чьи действия приводят к узурпации и несменяемости власти. Те, кто превратил законодательный орган в  безропотный придаток  нового типа сословия   -  «чингархов». Нет, я не оговорился, и это не ошибка правописания. Особый класс, особое сословие, богатое, наделённое неограниченной властью и неподсудное. Смесь чиновника с олигархом. Не нравиться мне слово «олигарх», как название какого-то заболевания. А потом, у нас обыватели олигархами называют всех успешных предпринимателей от Абрамовича до хозяина лавки. Олигархия, как известно, это «власть немногих», это  слияние банковского капитала с промышленным, это влияние на власть,  слияние капитала с властью. У нас же немного по-другому. Многие приходят к власти, чтобы обогатиться, а не, обогатившись, идут во власть. Как раз их туда и не пускают (Прохоров, например). «Чингархи», или лучше «чингарики», создают госкорпорации, где,  не рискуя собственным состоянием, своими деньгами, ведут бизнес. Но бизнес за бюджетные деньги и  для своего обогащения.   Госкорпорации – путь в никуда. Откат к социализму, но в худшем его проявлении. Такие государства в государстве, для обогащения отдельно взятых приближённых  «чингархов». Надо же власти отблагодарить своих преданных дворян. Раньше земли раздавали с крестьянами. Теперь – госкорпорации. Логика проста. Но опасность то в том, что, создав этих неэффективных монстров, мы убиваем здоровую конкуренцию, разоряем малый и средний бизнес, ставим крест на зародившейся было в девяностые (славные, надо сказать) годы  предпринимательской  активности  граждан. Создать предприятие в нынешних условиях, а затем честно конкурировать с обласканными, аффилированными  госкорпорациями, куда закачиваются бюджетные средства для растаскивания их, где деньги не считают, а прибыль – не главное, увы, не под силу никому. Но это пока у государства есть средства (вспомните  Англию, Францию). Но пока закачанные бюджетом госпредприятия задавят любых частников, с их  обузой – дорогими кредитами и непомерными налогами. А в результате умрёт малый и средний бизнес, исчезнет конкуренция, отсюда пропадёт качество, а затем и количество выпускаемого товара. Мы придём к тому, с чего начинали: планы, пятилетки, борьба с вредителями, несунами и казнокрадами. Пустые полки и… И приход заразы в виде революционеров, которая разъест больное государство и зальёт кровью гражданской войны нашу лоскутную и ничем (с развалом экономики) не спаянную страну!

 

Страшно? Мне нет. Почему? Пока ещё есть время. Есть запас прочности. Давайте все вместе задумаемся: как бороться с революциями? Отыскивать и гнобить больных, рвущихся любым путём к власти революционеров?  Так их полно по всему миру. А, может, лучше укрепить иммунитет  страны, сделав вовремя прививку в виде регулярного обновления  власти, постоянной и регулярной  смены спорящих, но не воюющих элит, в виде нормальных выборов и действующих органов местного самоуправления. В виде закона «О защите прав частной собственности». Я писал уже о великолепном примере Земств, который, к сожалению, забыт. Это был выборный, действенный, демократичный орган местного самоуправления, работавший при куда как более  тоталитарной, чем сейчас, монархической власти. Не плодить приближённых к «трону» прихлебателей, которые в виде огромной армии чиновников висят на шее работающих и приносящих в казну. Понимаю, они – электорат. Они приносят голоса на выборах. В странах с развитой демократией довольных властью в разы меньше, чем у нас! Не потому, что  там хуже, а потому, что там меньше нахлебников в виде бюджетников и чиновников разного уровня и ещё потому, что при социальных опросах они не бояться сказать правду. У нас все кто сидит у кормушки бюджета, не то чтобы довольны, но зависимы от  работодателя-власти, и поддерживают её на выборах. Пусть из-под палки, но поддерживают. Но они же ничего не производят. Я убеждён, что принимать участие в выборах должны только те, кто платит в казну налоги. Пенсионеры должны жить безбедно и отдыхать. Студенты учиться, в том числе и за счёт государства. Но вот решать, кому править страной, должны те, кто платит – налогоплательщики.

 

Часто  пытаюсь представить себе чувство людей, находящихся у власти. От одной мысли не могу уснуть. Тяжесть ответственности неимоверная! Но наша задача им помочь. А помочь мы можем, только проявив активность. Не в призывах к революциям, а в выдвижении своих кандидатов в органы местного самоуправления, в законодательные органы, в создании партий с конструктивной позицией, в тесном контакте с существующей властью. Ведь закон этого не запрещает, господа! Смог же Ройзман, в конце концов. Значит, не всех у нас душат.  Опыт России  XX века  должен нас уберечь от ужасов революции, где результатом всегда будет вначале смерть и хаос, а в конце – террор, тирания, узурпация власти, культ личности. Потому что выход из послереволюционного хаоса –  жесточайшая диктатура! Другого  не дано!

 

Помните, господа, власть – от Бога. Как бы не было обидно многим, но она у нас есть. И не самая худшая. Помочь ей – сказать правду. Но не звать на баррикады. Многие промышленники и предприниматели начала XX века поддержали февральскую революцию 1917 года. Многие деятели науки и искусства пели ей дифирамбы. Но прошло совсем немного времени, и она переросла в другую, более кровавую, более жестокую и неоправданную ничем революцию… Нет, в государственный переворот. И те, кто поддержал, воспевал и обосновывал  необходимость  революции, погибли в её горниле. «Революция подобна богу Сатурну: она пожирает собственных детей…» – это слова французского революционера, жирондиста  Верньё, казнённого  по решению революционного же прокурора.

 

Я  не люблю революций и революционеров! Я ненавижу их! Но ещё больше я ненавижу себя, когда боюсь сказать то, что думают практически все, от президента до школьника: «Лечить нужно не болезнь, а её причины! Бороться не с революционерами, а с системой, дающей им  возможность будоражить, ломать и крушить». Наличие революционеров в стране прямо пропорционально  самодурству  властных структур, и обратно пропорционально уровню  демократии (не путать с анархией).

 

Александр Владимирович Дударенко,

Глава Старшины Общества Купцов и Промышленников

01.05.1851

Открыта первая Всемирная выставка в Лондоне

05.05.1771

Родился Петр Кононович Боткин, купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин, владелец крупной чайной фирмы, основатель известной купеческой династии

06.05.1871

Основан меднопрокатный завод близ села Васильевское Юрьевского уезда Владимирской губ. купцом Александром Григорьевичем Кольчугиным.

17.05.1831

Открылась первая Московская торгово-промышленная выставка

18.05.1771

Родился Абрам Израилевич Перетц, русско-еврейский общественный деятель, откупщик, банкир, один из лидеров еврейской общины С.-Петербурга.

20.05.1905

 Петр Иванович Щукин передал в дар свое собрание (23 190 единиц хранения) Историческому музею вместе с городской усадьбой.  

21.05.1885

Открыт торгово-промышленный Музей кустарных изделий Москов­ского губернского земства, созданный по инициативе Сергея Тимофеевича Морозова

31.05.1860

Основан Государственный банк Российской империи

Московское историко-просветительское общество "Русская Америка"

Создано по инициативе группы московских историков и исследователей, а также потомков первопроходцев и основателей Русской Америки в 1989 г. Осуществляет исследовательскую и просветительскую деятельность в тесном сотрудничестве с МИД РФ, Центром Северо-американских исследований ИВИ РАН, Центральным Штабом ВМФ, Русской Православной Церковью и другими общественными и государственными организациями.

 

                Шаг из круга - помогая другим, помогаешь себе!       

 

105066, Москва, Токмаков переулок, 21.
Телефон/факс: +7 (499) 261-41-06.
E-mail: okipr@yandex.ru